Хочу и буду: Принять себя, полюбить жизнь и стать счастливым — Михаил Лабковский

Хочу и буду - Михаил ЛабковскийПсихолог Михаил Лабковский абсолютно уверен, что человек может и имеет право быть счастливым и делать только то, что он хочет. Его книга о том, как понять себя, обрести гармонию и научиться радоваться жизни. Автор исследует причины, препятствующие психически здоровому образу жизни: откуда в нас осознанные и бессознательные тревоги, страхи, неумение слушать себя и строить отношения с другими людьми?

Отличительная черта подхода Лабковского – в конкретике. На любой самый сложный вопрос он всегда дает предельно доходчивый ответ. Его заявления и советы настолько радикальны, что многим приходится сначала испытать удивление, если не шок. В рекомендациях автор не прячется за обтекаемыми формулировками, а четко называет причины проблем. И самое главное, что он знает, как эту проблему решить – без копания в детских психотравмах и пристального анализа вашего прошлого. Если у человека есть знание и желание, то изменить себя и свою жизнь к лучшему вполне реально. 

Цель любой работы психолога – личное счастье и благополучие его пациента. Цель издания этой книги – личное счастье каждого, кто ее прочитает.

Предисловие

Было время, когда я работал дверь в дверь с наркологами. Советскими наркологами, врачами старой закалки. К ним всегда была очередь – кто поодиночке, кто с мамой, кто с женой или мужем. И вскоре оказалось, что некоторых из очереди наркологи отправляют домой, прямо сразу. Однажды я у них поинтересовался, что это за жестокость такая – отказывать в помощи человеку, который о ней просит. Разве мы не обязаны?! И все такое… В ответ мне объяснили, что отказывают только тем, кого привели «на аркане», жена настояла, например. «Такие никогда не бросают пить, по крайней мере до тех пор, пока сами не решат бросить», – сказал опытный врач. Возможно, это жестокий, но правильный подход.

Когда ко мне обращаются с просьбой записать на прием, я всегда спрашиваю, чье это решение – обратиться к психологу. Бывает, слышу, что женщина звонит записать сына или муж настаивает, чтобы его жена пришла поговорить. И тогда я тоже отказываю, как те наркологи. Жду звонка от самого подростка или женщины, попавших в сложную ситуацию. И если такой звонок раздается, приглашаю на консультацию.

И снова пример из практики наркологов. Если жена страдает от алкоголизма мужа, плачет, убивается, терпит безденежье, а то и побои, все время ищет врачей и норовит подсыпать в чай супругу отворотное зелье – это только ее проблема и ее выбор. Ее муж пьянство большой бедой не считает, пьет себе в свое удовольствие. Это жене плохо, а ему-то хорошо, особенно «выпимши». И да, из такой диспозиции «спасти» алкоголика невозможно. Но все обычно надеются и прилагают массу усилий. И кладут свою жизнь на борьбу за спасение того, кто не хочет спасаться. И не обязательно от алкоголизма, а, например, от неподходящей девушки, «плохой» компании, непрестижной работы… Напрасные усилия!

А вот когда человек сам говорит себе «У меня проблема, и я с ней не справляюсь», то и рекомендации психолога на пользу, и терапия результативна. Но невозможно помочь тому, кто наличие проблемы – с зависимостью ли, с тревогой, с низкой самооценкой или неудачами в отношениях – напрочь не признает. В принципе отрицает! Да и зачем к нему лезть с советами, если у него все в порядке? Проблема вообще не считается проблемой, пока она не мешает жить…

А вот когда человек, которому не нравится его жизнь, осознает или хотя бы начинает подозревать, что дело не в жестокости мира или стечении обстоятельств – что дело в нем самом, и решает измениться, то у него есть все шансы! Шансы стать счастливым. Причем в любом возрасте, семейном положении, благосостоянии и пр.

Я не то что верю, я знаю по опыту психолога, что быть счастливым – это решение. И если вы считаете, что у вас нет проблем, которые мешают наслаждаться жизнью, вам все нравится – эта книга не для вас.

Это книга для тех, кто хочет и готов меняться.

Эта книга для тех, кто сейчас живет несчастливо, часто не понимая, что с ним происходит и вопрошая «За что мне все это?».

Кто считает, что жизнь несправедлива, кто уже не верит в любовь, кто думает, что «главное, чтобы не было войны» и «чтоб не хуже, чем у людей».

Кто боится смеяться, кто терпел, страдал, выживал и решал проблемы. Кому дети в тягость, работа не в радость, семья – обуза…

Это книга для тех, кто принял решение со всем этим завязать. Покончить.

Это книга для тех, кто не знал, что существует другой мир, другая жизнь – «без нервов». И есть люди, которые не тревожатся заранее и без повода, работают на любимой работе, живут с любимыми людьми.

Книга для тех, кто не предполагал, что буквально рядом живут мужчины и женщины, которые нравятся себе полностью, от длины ног до характера и возраста, и принимают себя и жизнь целиком. Что есть семьи, где муж и жена познакомились в 9-м классе и сейчас, в 86 лет, думают, как бы умереть в один день.

Что есть родители, которые не грузят детей своими ожиданиями и не хотят, чтобы они выросли в больших руководителей, стали юристами, а хотят, чтобы они просто выросли и были счастливы.

И есть отношения, в которых не остается места для ревности, зависти, сравнений себя с другими…

Жизнь коротка, и большинство из нас не успевает ощутить радость и удовольствие от нее.

Обидно, что каждый ребенок, родившийся в сложной невротической семье, с молоком матери впитывает конфликты, предательство, холодность, неспособность радоваться, страхи и вырастает с ощущением, что а) так живут все и б) люди рождены для страдания.

Это не так, можете мне поверить. Можно жить по-другому, и жизнь вовсе не такая страшная, как вам кажется. Вы можете быть счастливы, и расплачиваться ни за что не придется. А любовь не надо заслуживать, тем более что ее нельзя заслужить. Вас могут любить за то, что вы – это просто вы. И каждое утро можно просыпаться без тревоги, но с чувством предвкушения, будто у вас день рождения или сегодня Новый год.

Самое интересное, что именно в этом блаженном состоянии вы можете хорошо зарабатывать…

Теперь самое главное. Многие, даже зная, что есть эта нормальная радостная жизнь и спокойные гармоничные отношения, не верят, что все это вполне достижимо, в том числе лично для них. Потому что не знают, КАК к этому прийти, с какой стороны взяться, что делать и куда бежать, чтобы достичь всего этого.

Так вот, эта книга именно про то, КАК перерасти свои страхи, тревоги, комплексы и стать счастливым.

Но для этого нужно две вещи: решить изменить свою жизнь и не бояться этого.

Любой конфликт в семье, на работе, в любви и дружбе – это лишь отражение вашего внутреннего конфликта. Поэтому разбираться надо не с окружающими – разбираться надо с собой. И победив неврозы, зажить с радостью.


Хочу и буду: Принять себя, полюбить жизнь и стать счастливым — Михаил Лабковский (скачать)

(ознакомительный фрагмент книги)

Полную версию можно купить и скачать тут — Литрес

А напоследок предлагаем посмотреть интересное видео по теме:

Воспоминания — Матильда Кшесинская

Судьба знаменитой балерины, неповторимой и загадочной Матильды Кшесинской, подруги наследника престола и жены великого князя, не перестает привлекать к себе внимание. В мемуарах, которые она написала вместе с мужем, великим князем Андреем Владимировичем, Кшесинская знакомит с семейными преданиями и рассказывает о наиболее ярких эпизодах своей творческой судьбы в России и в эмиграции.

Предисловие

Мои воспоминания я написала уже несколько лет тому назад, но печальные обстоятельства не позволили мне издать их раньше.

Когда я их закончила, Великая Княгиня Мария Павловна, сестра Великого Князя Дмитрия Павловича, которой я о них поведала, взяла их на прочтение. Она ими заинтересовалась и предложила заняться их изданием и переводом на английский язык, которым она владела в совершенстве. Она также выразила желание написать предисловие в доказательство своей дружбы ко мне и чтобы подчеркнуть, как она говорила, что в семье меня не считают чужой.

В течение года мы совместно работали над окончательным редактированием воспоминаний, и она уже приступила к переводу. Но состояние здоровья не позволило ей довести работу до конца, и она вынуждена была от нее отказаться. Теперь ее нет в живых. Она скончалась в декабре 1958 года и покоится рядом со своим братом, Дмитрием, в склепе в имении сына, графа Бернадотта, в Майнау, в Германии.

За последние годы жизни силы моего мужа, Великого Князя Андрея Владимировича, начали сдавать, и мы не могли как следует заниматься изданием. К тому же в 1956 году я вторично сломала себе ногу и более шести месяцев пролежала прикованной к постели. Осенью того же года Господу Богу угодно было призвать к себе Андрея, и, потрясенная горем, я была не в состоянии что-либо делать.

Мои воспоминания я написала в тесном сотрудничестве с Великим Князем, и те, кто ознакомились с русским текстом, отдали должное его работе. Без него я вряд ли бы смогла написать их.

Глава первая. Семейные предания

Мы в детстве часто слышали от отца рассказ о происхождении нашего рода от графов Красинских. Семейное предание передавалось изустно от отца к сыну с XVIII века и сохранило живые краски. Но никому не пришло в голову записать его на свежую память со всеми яркими подробностями, и только теперь, с помощью брата и сестры, мне удалось отчасти восстановить рассказ отца так, как мы его слышали и как он сам, вероятно, слышал от нашего деда.

Героем событий был наш прадед, а дед лишь нес на себе тяжесть их последствий. Мы же все слушали историю наших предков с особым интересом, так как она определила нашу судьбу: благодаря тому, что произошло за полтора века до нашего рождения, создалась театральная династия Кшесинских, последними представителями которой являемся я и семья моего брата.

И дед, и отец пытались восстановить утерянные права, но это удалось лишь мне после смерти отца.

События, о которых рассказывал отец, произошли в первой половине XVIII века в Польше. Мой прапрадед, как старший в роде, унаследовал от своего отца, графа Красинского, крупное состояние, а его единственный младший брат получил лишь небольшую долю. Прапрадед вскоре после получения наследства овдовел и от тоски по любимой жене умер, оставив моего деда, Войцеха, на попечении преданного французского воспитателя. К осиротевшему двенадцатилетнему мальчику перешли обширные владения и крупное состояние графов Красинских.

Его дядя, считавший себя обездоленным и стремившийся захватить наследство Красинских, решил избавиться от Войцеха с помощью наемных убийц. Один из них, мучимый совестью, рассказал об этом воспитателю Войцеха, и тот решил, что единственным средством уберечь мальчика было немедленное бегство из Польши, где ему грозила опасность, во Францию. Собрав наспех кое-какие документы и то, что можно было захватить с собою, не привлекая внимания, француз бежал со своим воспитанником в 1748 году на родину и поместил мальчика в своей семье, имевшей дом под Парижем, в Нейи. Из предосторожности он записал Войцеха под именем Кшесинского, принадлежавшим ему, по-видимому, по женской линии.

После смерти воспитателя Войцех остался в Париже и там женился в 1763 году на польской эмигрантке, Анне Зиомковской. В 1770 году у них родился сын Ян. Когда он счел, что опасность миновала, мой прадед вернулся с сыном в Варшаву. На родине выяснилось, что за время его полувекового безвестного отсутствия дядя выдал его за умершего и таким путем получил в наследство все имущество графов Красинских. Попытки прадеда вернуть себе состояние своего отца остались тщетными, так как в поспешности бегства воспитатель не захватил с собою все необходимые документы. Между тем в Польше из-за войн и внутренних беспорядков погибло в огне и было утеряно много архивов, особенно церковных. Восстановить права прадеда в этих условиях оказалось невозможным. Прадед все же имел некоторые документы, которые хранил в отдельной шкатулке, придавая им особую цену; шкатулку эту он завещал моему деду Яну. «Береги ее как зеницу ока, после моей смерти она откроет тебе иной путь», – часто говорил дед моему отцу. Но мой отец, по своей доверчивости, не мог ее уберечь: один из родственников уговорил его передать ее ему для хранения в безопасном месте и шкатулки потом не вернул. Куда она исчезла и что с ней сталось, установить оказалось невозможно. Единственное, что сохранилось у моего отца в доказательство его происхождения, было кольцо с гербом графов Красинских, так называемый геральдический «слеповронок». Описание его имеется в польском гербовнике: «На лазуревом поле серебряная подкова, увенчанная золотым крестом. На нем черный ворон с золотым перстнем в клюве. На щите графская корона, шлем, дворянская корона, на которой сидит тот же ворон. Намет лазуревый, подложенный серебром».

Мой отец хорошо помнил, как он, еще ребенком, ездил с дедом во дворец Красинских, и каждый месяц дед получал известную сумму денег. Это являлось косвенным доказательством его происхождения.

В 1798 году, вскоре после своего возвращения в Варшаву, мой дед женился на Фелицате Петронелли-Деренговской. У него было от нее трое детей: мой дядя Станислав, родившийся в 1800 году, моя тетя Матильда и мой отец Феликс, родившийся в 1821 году.

Мой дед с детства занимался музыкой и был виртуозом на скрипке. Говорили, что он выступал на концертах с Никколо Паганини. Он обладал в юности прекрасным голосом и стал первым тенором Варшавской оперы. Его прозвали «словик» – соловей, а польский король называл его «мой словик». Но потом он потерял свой голос и тогда перешел на драматическую сцену и стал замечательным актером. Умер он ста шести лет, случайно, от угара. В некрологе о нем писали, что Ян Кшесинский обладал поразительным голосом, необычайной мягкости и замечательного тембра, и был великим артистом польского театра на трагических и комических ролях.

Мой отец с восьмилетнего возраста обучался хореографии под руководством балетмейстера Мориса Пиона. Сначала он выступал в классических танцах, но потом всецело посвятил себя характерным танцам и мимическим ролям.

В 1835 году, когда моему отцу было четырнадцать лет, он в городе Калише впервые танцевал в присутствии Императора Николая Павловича. Около Калиша были устроены грандиозные военные смотры в честь Прусского короля Фридриха-Вильгельма III, и по случаю этих торжеств был построен театр и откомандированы из Варшавы лучшие артисты, в том числе и мой отец.

Свидание двух монархов в Калише было крупным политическим событием, и Император Николай Павлович хотел придать особый блеск торжествам по этому случаю. Кроме маневров и военных смотров войскам, собранным вокруг города, в самом городе давались балы, спектакли и пышные приемы. Мой отец любил нам рассказывать об этих калишских празднествах, которые отразились на его театральной карьере.

Император Николай Павлович посещал Варшаву несколько раз, и ему нравились польские национальные танцы, в особенности мазурка. В Петербурге эти танцы тогда еще не были известны, и в 1851 году Император Николай Павлович решил выписать из Варшавы пять танцовщиков и танцовщиц для исполнения мазурки. В их числе был и мой отец. Мазурка имела огромный успех и с этого времени стала любимым танцем не только на сцене, но и на балах.


Воспоминания — Матильда Кшесинская (скачать)

(ознакомительный фрагмент книги)

Полную версию можно купить и скачать тут — Литрес

Игра на вылет — Лорен Вайсбергер

Когда-то Лорен Вайсбергер разнесла в щепки мир высокой моды, глянца и гламура – теперь она грозит развенчать иллюзии большого спорта! Как далеко можно зайти, чтобы завоевать вершину спортивного олимпа?

Любимица Америки, молодая теннисистка Чарли Сильвер, продала душу дьяволу, став подопечной легендарного тренера Тодда Фелтнера, скандально известного своим тщеславием и невыносимым характером. Тодд загорелся идеей превратить тихую и скромную девушку в королеву глянца, навязывая ей образ селебрити. Теперь с ней работают лучшие модельеры и стилисты, она – своя в мире закрытых VIP-вечеринок, благотворительных приемов и тусовок на шикарных яхтах с голливудскими звездами.

Еще один турнир Большого шлема. Еще одно интервью. Еще одна фотосессия. Звезда Чарли сияет все ярче… а сама она все чаще задает себе вопрос: не слишком ли высокую цену приходится платить за успех в мире, одержимом деньгами и славой? Готова ли она получить все, но потерять себя?

Глава 1
Не все клубника со сливками

Уимблдон.

Июнь 2015 года

Не каждый день зрелая особа с тугим пучком на затылке и в фиолетовом костюме из полиэстера приказывает тебе задрать юбку. Резким, деловитым тоном и с британским акцентом.

Бросив взгляд на Марси, своего тренера, Чарли приподняла края плиссированной белой юбочки.

– Выше, пожалуйста.

– Уверяю вас, мэм, там все как полагается, – проговорила Чарли со всей вежливостью, на какую была способна.

Женщина не ответила, лишь прищурилась и окинула ее жестким взглядом.

– Полностью, Чарли, – строго сказала Марси, едва сдерживая улыбку.

Чарли подняла юбку, открыв верхний край белых лайкровых шортов.

– Нижнего белья нет, но шорты – двойного слоя. Даже если я сильно вспотею, ничего не будет просвечивать.

– Хорошо, спасибо. – Женщина сделала пометку в блокноте. – Теперь топ, пожалуйста.

В голову пришло не меньше дюжины шуток – это как поход к гинекологу, только в спортивной форме; на первом свидании она не каждому показывает нижнее белье и так далее, – однако Чарли сдержалась. Уимблдонские работники приветливы и вежливы, но никто не заподозрил бы у них наличия чувства юмора.

Она задрала топ так высоко, что он закрыл часть лица.

– Лиф из того же материала. Совершенно непрозрачный, даже если промокнет.

– Да, вижу, – буркнула женщина. – Только вот лента цветная по низу.

– Резинка? Она светло-серая. Вряд ли это можно считать цветом. – Марси ответила спокойно, но Чарли заметила едва уловимую нотку раздражения.

– Мне нужно ее измерить.

Из маленькой поясной сумки, надетой поверх костюма, женщина достала обычную желтую измерительную ленту и тщательно обернула ее вокруг грудной клетки Чарли.

– Закончили? – спросила Марси. Ее раздражение было теперь вполне очевидно.

– Почти. Мисс, ваша кепка, напульсники и носки – приемлемы. Есть только одна проблема, – сказала женщина, поджав губы. – Обувь.

– А что с обувью? – спросила Чарли.

«Найк» буквально лез из кожи вон, чтобы сделать ей кроссовки, полностью удовлетворяющие строгим требованиям Уимблдона. Ее обычный веселый и яркий костюм полностью сменился на белый. Не кремовый, не молочный, не слоновой кости, а чисто-белый. Кожа кроссовок была белой. Шнурки были белые-белые-белые.

– Подошва целиком розовая. Это нарушение.

– Нарушение? – с недоумением переспросила Марси. – Бока, задник, верх и шнурки чисто белые, строго по правилам. Логотип «Найк» даже меньше, чем требуется. Какие проблемы могут быть с подошвой?

– Боюсь, такие крупные цветовые пятна не допускаются даже на подошвах. Ограничение – полоса в сантиметр.

Чарли в панике обернулась к Марси. Та успокаивающе подняла руку.

– Что вы предлагаете, мэм? Через десять минут девочке выходить на Центральный корт. И вы говорите, она не может идти в кроссовках?

– Разумеется, она может идти в кроссовках. Однако, согласно правилам, она не может идти в этих кроссовках.

– Спасибо за пояснение, – фыркнула Марси. – Мы что-нибудь придумаем.

Она схватила Чарли за руку и потащила ее к одной из разминочных комнат в конце раздевалки.

Видя беспокойство тренера, Чарли чувствовала себя как при турбулентности в самолете – когда смотришь на стюардесс, желая убедиться, что все в порядке, и до тошноты боишься увидеть на их лицах панику. Марси тренировала Чарли с пятнадцати лет, когда отец решил, что научил ее всему, что умел. Он выбрал Марси в первую очередь за ее тренерское чутье, но также и потому, что она была женщиной. Мать Чарли умерла от рака груди несколько лет назад.

– Жди здесь. Сделай растяжку, съешь свой банан, ни о чем не думай – сосредоточься на том, как порвешь Аттертон в пух и прах. Я скоро вернусь.

Слишком нервничая, чтобы сидеть, Чарли мерила шагами разминочную и пыталась потянуть икроножные мышцы. Могли они уже остыть?

Карин Гейгер, посеянная четвертой, девушка с крупной квадратной фигурой, из-за которой получила не очень красивое, но любовное прозвище Немка-великанша, сунула голову в комнату.

– Ты на Центральном, да? – спросила она.

Чарли кивнула.

– Там просто сумасшедший дом, – прогудела Карин с сильным немецким акцентом. – В Королевской ложе сидят принц Уильям и принц Гарри. С Камиллой, что весьма необычно, потому что, говорят, они друг друга недолюбливают. А принца Чарлза и принцессы Кейт нет.

– Правда? – спросила Чарли, хотя она уже это знала. Как будто первая в ее карьере игра на Центральном корте Уимблдона не была достаточным стрессом, так она еще должна была играть с единственной посеянной британской одиночкой. Элис Аттертон в международном рейтинге стояла пятьдесят третьей, но она была молода, и ее считали следующей Великой Британской Надеждой; вся страна будет болеть за то, чтобы она разгромила Чарли.


Игра на вылет — Лорен Вайсбергер (скачать)

(ознакомительный фрагмент книги)

Полную версию можно купить и скачать тут — Литрес

Дома стоят дольше, чем люди (сборник) — Виктория Токарева

«Иногда я думаю: что составляет мое счастье? Дети, профессия, дом… Трудно вычленить, что важнее. Иногда кажется, на первом месте профессия. Я всю жизнь занималась тем, что мне нравится.

Но дети – это мое продолжение. Они понесут в будущее мой смех, мою трусость, мой разрез глаз. Как же без детей? Хочется любить что-то живое и теплое, целовать в мордочку, касаться губами».

Времена года
повесть

Ее звали Анна Андреевна, как Ахматову. В молодости она называлась Анюта, в зрелости Аннушка, а в третьем возрасте стала Анна Андреевна.

Анна Андреевна всегда выглядела моложе своих лет, что свойственно блондинкам. Очень долго, практически всегда, нравилась мужчинам – всем и всяким, без исключения, что тоже свойственно блондинкам.

Первый ее мальчик был курсант в морской форме. Мечта, а не мальчик. Звали Гелий. Редкое имя, даже не имя, а элемент таблицы Менделеева. Познакомились в поезде. Анюта возвращалась домой после летних каникул. Ей было пятнадцать лет. Это – начало. Дальше покатилось: шестнадцать, семнадцать, а в восемнадцать она уже вышла замуж. Не за Гелия. За Димку, студента медицинского института. Димка похож на испанца – красавец, но дурак.

Анюта довольно быстро распознала, что он дурак, но было поздно. Уже все завертелось: свадьба, загс, гости, – пригласили его родителей из Киева. Приехала пара: Роза и Лева. Роза – настоящая еврейская красавица сорока пяти лет. Зеленые глаза вполлица, нарядная, сверкающая, как новогодняя елка. При этом – умная. Сдержанная, что странно. При такой красоте она могла распоясаться и позволить себе все, что угодно. И все бы сошло. Но нет. Спокойная, воспитанная, как английская леди.

Анюта жила с мамой и сестрой. Папа умер от ран, полученных на войне. «Мы не от старости умрем, – от старых ран умрем». Мама без образования. Денег – никаких. А тут свадьба. Стол накрыт, на столе – винегрет и треска в томате. Всё.

Роза и Лева в расходах не участвовали. Они вообще жили в другом городе и приехали непосредственно на свадьбу.

Увидели гостей, стол. Нависла пауза. После молчания Лева произнес:

– Какое счастье, что мы не позвали с собой Гуревичей.

А Роза грустно заключила:

– Нет денег.

И это правда. Только любовь. Димка любил Анюту самозабвенно, до потери себя. А молодой жене все время что-то не нравилось. Впереди ее ждала совершенно другая жизнь, мощная карьера, движение вперед и ввысь, и вот эта другая жизнь подавала сигналы издалека, тянула в другую реальность.

Анюта и Димка разошлись в конце концов. Но не сразу. Прожили год. Съездили в Киев в гости к родителям, Леве и Розе.

Лева был маленького роста и некрасивый. Но пел как Утесов. Один в один. Он работал в комиссионном магазине, делал свой тихий бизнес. Внешний статус не имел значения. Главное – внутренняя жизнь семьи. А в семье – бескрайняя любовь и служение друг другу.

Ходили по гостям. Один из принимающих, его звали Зяма, угощал куриной шейкой. Анюте не понравилось: шейка, набитая мукой, пропитанная куриным жиром. Что за радость? Но шейка – еврейский деликатес.

Анюта обратила внимание: еврейская кухня берет свои истоки из нищеты. Форшмак – рубленая сельдь. Что может быть дешевле? Цимес – тушеная морковь. Нищета, доведенная до совершенства. Фаршированная рыба – сложнопостановочное блюдо, на него уходит не менее шести часов. Но результат… Но запах…

Запомнилась некая Рахиль. Ее муж сидел в тюрьме. Муж работал на овощной базе и с кем-то не поделился. И сел на пять лет. Рахиль стеснялась этого обстоятельства, жила при задернутых занавесках. Может быть, таким образом она пыталась разделить участь своего мужа. Так немцы в Берлине держали пост, когда армия Паулюса попала в Сталинградский котел. Солидарность.

Роза и Лева навещали Рахиль, возможно, поддерживали деньгами.

Анюта запомнила: они сидели тихо, за скудным столом, как заговорщики. Взаимоподдержка входит в религию. У евреев никто не бывает брошен на произвол судьбы.

Димка любил родителей страстно. А родители обожали своего сына и не понимали: что в нем может не нравиться? Красивый, преданный, что еще надо? Но Анюте он был не интересен. Скучный человек. Красивый, преданный и скучный, как равносторонний треугольник, у которого все стороны равны и углы тоже равны.

Они развелись. Это оказалось непросто. Души успели объединиться в одну, и раздирать общую душу на две части было больно. Анюта несколько раз падала в обморок. Это организм протестовал против развода, против разделения судеб. Но сигналы из будущего звали, даже требовали.

Если бы покорилась обстоятельствам, осталась с Димкой, что бы ее ждало? Красивые дети, Димкины измены, ее романы, умеренное благосостояние: каракулевая шуба, бриллиантовое кольцо, телефонные разборки с его любовницами.

Хорошо? Не плохо, но бессмысленно. Никакого движения вперед и ввысь. Болото. «Тепло и сыро», как говорил Горький.

Анюта мечтала стать актрисой, сниматься в кино. Зачем? Тиражировать свой светлый образ. Пусть все увидят и отреагируют. Мужчины восхитятся и возжелают, а женщины позавидуют и станут подражать.

В те годы все подражали Лолите Торрес. Стриглись как она, прическа называлась «венчик мира».

Прошло тридцать лет, Лолиту Торрес показали в ее новом облике – толстая бабища, ничего от нее не осталось. Но… Она все успела. Главное – вовремя вскочить в свой вагон. Не пропустить и не опоздать.

Сняться в кино – это возможность заполучить аудиторию, охватить как можно больше народа.

Анюта протырилась на киностудию документальных фильмов и даже участвовала в кинопробе. Ей надо было изобразить подругу солдата-пограничника. Анюта изображала преданность изо всех сил, таращила и без того круглые глаза, но взяли не ее, а профессиональную актрису. Тем не менее режиссер этого опуса увязался проводить Анюту до дома.

В подъезде он был настроен целоваться. Старый протухший татарин с бледным, каким-то зеленым лицом, увядшими губами. Отврат. Но Анюта знала, что искусство требует жертв, и объявила: если режиссер возьмет ее сниматься, то она отдаст ему себя. Одноразово. Режиссер состроил благородную рожу, дескать, ну что вы, что вы, зачем такие дорогие подарки?

Отдаваться не пришлось, поскольку Анюту не утвердил худсовет. Взяли другую. И слава богу. Фильм про пограничников – это не «Возраст любви» с Лолитой Торрес. Никто бы и не заметил. А отдаваться пришлось бы, зажмурив глаза и зажав нос.

Следующий шаг: прослушивание в театральном институте.

Анюта пришла и стала читать монолог Шурочки из «Поединка» Куприна. Анюте очень нравилась эта героиня, которая шла на все ради достижения своей цели.

Анюта надела на голову шапку из рыси и не сняла ее во время прослушивания. Очень красивая шапка. Анюта была похожа в ней на шамана, только бубна не хватало.

Приемная комиссия отвергла Анюту. В комиссии было много женщин. Наверное, позавидовали шапке.

Так или иначе, пришлось поступать в медицинский институт. Там образовался какой-то блат, и Анюта прошла со скрипом.

Мама Анюты решила отблагодарить женщину, которая способствовала поступлению, и пригласила ее отобедать. Анюта почему-то запомнила: немолодая, предельно некрасивая тетка сидит за столом и ест торт наполеон, испеченный мамой. Тонкие коржи прослоены заварным кремом. Трудоемкий и очень вкусный торт. Коржи крошатся тетке на грудь.

Бедная мама. Как трудно ей было одной тянуть двух девочек. А с другой стороны – это и было наполнением ее жизни. Наполнением и смыслом.

Старшая сестра Ксения была откровенно некрасива, ленива и неповоротлива. Анюта забрала, вычерпала всю красоту рода на несколько поколений вперед. Ксения завидовала и страдала, но при этом любила сестру нежно и преданно. Такой человек Ксения. Умела совместить в душе прямо противоположные чувства: зависть и любовь.

Главная красота Анюты заключалась в параметрах: ничего лишнего. Изысканная линия шеи и спины, линия талии и бедра. Каждому, кто смотрел, хотелось положить руку на ее высокую шею, обнять изгиб талии. Анюта манила. При этом некрашеная блондинка. Она забирала волосы в узел – так удобнее. Но когда надо было, вытаскивала заколку, и тяжелый водопад волос падал на плечи.

Крашеные волосы имеют единый оттенок. Однородная масса. А некрашеные волосы многоцветны. Верхний слой – платина, далее в глубине – орех фундук. Волосы переливаются, в них хочется запустить руку. И запускали. Анюта реагировала по-разному: смотря кто запускал и какую цель преследовал.

На первом курсе в нее влюбились три студента и три преподавателя, в том числе молодой профессор. Профессор был вполне гениальный, но игрок. Проигрывал все деньги, как Достоевский. Однако за ним охотились и студентки, и преподавательский состав. Гениальность – серьезный козырь. Гениальность манит, как запах крови манит акул. Они все устремляются на этот сигнал и сжирают жертву, растаскивают на куски.

Профессора звали Юрий Вениаминович. Юра. У профессора была семья: папа, мама, жена и маленький сын. А также сестра, брат и куча племянников. Анюта стала его аспиранткой.

Анюта оказалась способной, хотя могла быть любой. Юрий смотрел на нее не отрываясь, а что она говорит – не все ли равно?

Менять свою жизнь Юрий не собирался, да ему бы и не дали, семья бы не выпустила, но это не значило, что он не мог влюбиться.

Юрий был молодой, в расцвете сил. Его порок, игромания, – большое неудобство для семьи. Сколько бы денег ни приходило в семейный бюджет, все проигрывалось. Или почти все. Но… Рулетка крутится, нервы сжимаются в кулак, кровь горит, адреналинчик хлещет – жизнь! При этом Юрий был гениальный кардиохирург. Спасал людей одного за другим, а разве это не искупает его порока? Он проигрывает деньги, всего лишь бумагу, а выигрывает целую жизнь. Анюта понимала: сколь тяжелые недостатки, столь тяжелые достоинства.


Дома стоят дольше, чем люди (сборник) — Виктория Токарева (скачать)

(ознакомительный фрагмент книги)

Полную версию можно купить и скачать тут — Литрес

Моя гениальная подруга — Элена Ферранте

Моя гениальная подруга - Элена ФеррантеПервый из четырех романов уже ставшего культовым во всем мире «неаполитанского цикла» Элены Ферранте – это история двух подруг, Лену и Лилы, живущих в 50-е годы в одном из бедных кварталов Неаполя. Их детство и юность проходят на суровых улицах, где девочки учатся во всех обстоятельствах полагаться только друг на друга.

Идут годы. Пути Лену и Лилы то расходятся, то сходятся вновь, но они остаются лучшими подругами – такими, когда жизнь одной отражается и преломляется в судьбе другой. Через историю Лилы и Лену Ферранте рассказывает о драматических изменениях в жизни квартала, города, страны – от фашизма и господства мафии до расцвета коммунистического движения, и о том, как эти изменения сказываются на отношениях между героинями, незабываемыми Лену и Лилой.

ПРОЛОГ
Заметая следы

1

Сегодня утром мне позвонил Рино. Я подумала, что ему опять нужны деньги, и уже приготовилась отказать. Но он звонил по другому поводу: его мать пропала.

– Когда?

– Две недели назад.

– И ты звонишь мне только сейчас?

Наверное, в моем голосе ему послышалась неприязнь, хотя в нем не было ни раздражения, ни возмущения, – лишь нотка сарказма. Он попытался оправдаться, но как-то неуверенно, смущенно, переходя с диалекта на итальянский и обратно. Сказал, будто решил, что мать, как обычно, гуляет по Неаполю.

– И ночью тоже?

– Ты же ее знаешь.

– Знаю, но две недели – это, по-твоему, нормально?

– Да. Ты давно ее не видела. Ей стало хуже: она почти не спит, то приходит, то уходит, делает что заблагорассудится.

В конце концов он все-таки забеспокоился. Расспросил кого мог, обзвонил больницы, даже обратился в полицию. Безрезультатно, матери нигде не было. Хорош сынок – толстый мужик под сорок, никогда в жизни не работал, занимался темными делишками да проматывал деньги. Я представила себе, как он ее искал. Да никак! Мозгов нет, а заботиться привык только о себе.

– А у тебя ее нет? – ляпнул он вдруг.

Его мать – здесь, в Турине? Он прекрасно знал ответ и задал вопрос, лишь бы что-то спросить. Сам-то он любил путешествовать и заезжал ко мне раз десять, не меньше, и всегда без приглашения. А вот его мать, которую я, напротив, приняла бы с радостью, никогда по своей воле не покидала Неаполя, ни разу в жизни.

– Нет, у меня ее нет, – ответила я.

– Точно?

– Рино, я тебя умоляю! Сказала ведь: ее здесь нет.

– А куда же она подевалась?

Он захныкал, и я позволила ему разыграть трагическую сцену с рыданиями, поначалу притворными, а потом вполне искренними. Когда он умолк, я сказала:

– Пожалуйста, хоть раз сделай так, как она хотела бы: не ищи ее.

– Что ты говоришь?

– Я говорю то, что говорю. Это бесполезно. Учись жить один и не ищи ее больше. И мне больше не звони.

Я повесила трубку.

2

Мать Рино – Рафаэлла Черулло, но все всегда звали ее Лина. Все, кроме меня: я никогда не называла ее ни одним из этих двух имен. Уже больше шестидесяти лет для меня она – Лила. Если бы я когда-нибудь вдруг назвала ее Линой или Рафаэллой, она бы решила, что нашей дружбе конец.

Уже лет тридцать, не меньше, она твердит мне, что хочет исчезнуть, не оставив за собой следов, и только я знаю, что она имеет в виду. Она никогда не помышляла о побеге, смене личности, не мечтала начать новую жизнь в другом месте. Никогда не думала и о самоубийстве: при одной мысли о том, что у Рино возникнут трудности с захоронением и ему придется поволноваться, ей делалось не по себе. У нее было другое на уме: она хотела испариться, раствориться до последней клетки, чтобы от нее не осталось ничего. И поскольку я ее хорошо знаю – по крайней мере, надеюсь, что знаю, – я не сомневаюсь, что она нашла способ не оставить от себя в этом мире ни волоска.

3

Прошло несколько дней. Я проверила электронную почту, без особой надежды заглянула в почтовый ящик. Я писала ей очень часто, но она почти никогда не отвечала – это вошло у нас в привычку. Она предпочитала разговоры по телефону и болтовню ночи напролет, когда я приезжала в Неаполь.

Я перебрала ящики, жестяные коробочки, в которых держу всякие мелочи. Совсем немного. Я выбросила кучу вещей, особенно связанных с ней, и она об этом знает. Я обнаружила, что у меня нет от нее ничего: ни портрета, ни записки, ни памятной вещицы. Я сама удивилась. Возможно ли, что за все эти годы она ничего мне не оставила, или хуже того – что я не захотела ничего от нее сохранить? Возможно.

На этот раз я сама скрепя сердце позвонила Рино. Он не отвечал ни на домашний, ни на мобильный. Перезвонил вечером, когда ему было удобно. Судя по голосу, рассчитывал вызвать у меня чувство вины.

– Я видел, что ты звонила. Есть новости?

– Нет. А у тебя?

– Тоже нет.

Стал молоть какую-то чепуху: будто бы собирается ехать на телевидение, на передачу, которая занимается поиском пропавших людей, обратиться с экрана к матери, попросить у нее прощения за все, умолять вернуться.

Я спокойно выслушала его, а потом спросила:

– Ты заглядывал в ее шкаф?

– Это еще зачем?

Конечно, такая простая идея никогда не пришла бы ему в голову.

– Загляни.

Он сходил и вернулся с отчетом, что в шкафу ничего нет, ни одной вещи – ни летней, ни зимней, только старые вешалки. Я велела ему осмотреть весь дом. Обувь тоже исчезла. Исчезли немногочисленные книги. Исчезли все фотографии. Исчезли видеозаписи. Исчез компьютер и даже старые дискеты, которые давным-давно не использовались, – все атрибуты волшебницы, невероятно ловко управлявшейся с любой электроникой и освоившей калькулятор еще в конце шестидесятых, в эпоху перфокарт. Рино был поражен.

– Не торопись, ищи хорошенько, – сказала я ему. – Потом, если найдешь хоть одну ее шпильку, позвони мне.

Он позвонил мне на следующий день, очень взволнованный:

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Нет. Она отрезана со всех фотографий, на которых мы были вместе, даже с моих детских.

– Ты хорошо искал?

– Везде смотрел!

– И в подвале?

– Я же сказал тебе – везде. Пропала даже коробка с документами: ну, всякие там старые свидетельства о рождении, договоры с телефонной компанией, квитанции. Что это значит? Нас ограбили? Что они искали? Чего хотят от нас с матерью?

Я успокоила его, убедила, что бояться нечего. Особенно ему: уж от него-то точно никто ничего не хочет.


Моя гениальная подруга — Элена Ферранте (скачать)

(ознакомительный фрагмент книги)

Полную версию можно купить и скачать тут — Литрес

Темная Башня — Стивен Кинг

Темная Башня - Стивен Кинг«Темная Башня» – цикл романов известнейшего на весь мир американского писателя Стивена Кинга, повествующий о странствиях и приключениях стрелка Роланда Дискейна. Он бродит по миру в поисках легендарной Темной Башни, некоего средоточия сил, удерживающих не только мир стрелка, но и другие миры от хаоса и разрушения.

С 2007 г. компания «Marvel Comics» начала публиковать серию комиксов, сюжет которых основан на цикле «Темная Башня». Главным директором этого проекта является сам автор, Стивен Кинг. Вашему вниманию предлагается первая книга серии – «Рождение стрелка», – которая рассказывает о том, с чего все началось…

Маленький Алый Король
Дан-тете

Глава 1
Каллагэн и вампиры

1

Преподобный Дон Каллагэн когда-то был католическим священником в городке Салемс-Лот, более не отмеченном ни на одной карте. Его это особо не волновало. Такие понятия, как реальность, потеряли для него привычное всем значение.

И теперь бывший священник держал в руке языческий амулет, черепашку, вырезанную из слоновой кости.

Со сколом на носу и царапиной, похожей на вопросительный знак, на панцире, но все равно прекрасную.

Прекрасную и могущественную. Он чувствовал идущие от нее энергетические импульсы.

– Какая прелесть, – выдохнул он, обращаясь к стоящему рядом мальчику. – Это Черепаха Матурин? Она, не так ли?

Мальчика звали Джейк Чеймберз, и ему пришлось пройти долгий путь, чтобы вернуться практически в исходную точку, сюда, на Манхэттен.

– Не знаю, – ответил он, – она называет ее skoldpadda[4], и черепашка, возможно, нам поможет, но ей не убить охотников, которые ждут нас там, – и мотнул головой в сторону «Дикси-Пиг», гадая, подразумевал ли Сюзанну или Миа, когда использовал местоимение она.Раньше сказал бы, что это не имеет никакого значения, очень уж тесно переплелись обе эти женщины. Теперь полагал, что разница есть, или скоро проявится.

– Ты будешь? – спросил Джейк отца Каллагэна, сведя в два слова вопросы: «Ты будешь стоять насмерть? Сражаться? Убивать?»

– Да, – спокойно ответил тот, убрал черепашку, вырезанную из слоновой кости, с мудрыми глазами и поцарапанным панцирем, в нагрудный карман, где лежали запасные патроны к пистолету, заткнутому за пояс. Похлопал по карману, чтобы убедиться, что изящная вещица попала в положенное ей место. – Я буду стрелять, пока не закончатся патроны, а если они закончатся до того, как меня убьют, буду дубасить их… рукояткой пистолета.

Запинку, очень короткую, Джейк и не заметил. Но, пока отец Каллагэн молчал, с ним говорила Белизна. Сила, знакомая ему с давних пор, возможно, с детства, пусть были в его жизни несколько лет, когда вера дала слабину, когда понимание этой первородной силы ушло в тень, а потом исчезло вовсе. Но те дни канули в Лету, Белизна вновь пребывала с ним, и он говорил Господу: «Спасибо Тебе».

Джейк кивал, что-то отвечая, что именно, Каллагэн не разобрал. Впрочем, сказанное Джейком он мог пропустить мимо ушей. В отличие от слов, произнесенных другим голосом, голосом чего-то

(Гана)

слишком великого, чтобы называть его Богом.

Мальчик должен пройти, – сказал ему голос. – Что бы тут ни случилось, какой бы оборот ни приняли события, мальчик должен идти дальше. Твоя роль в этой истории практически завершена. Его – нет.

Они миновали хромированный стенд с надписью ЗАКРЫТО НА ЧАСТНУЮ ВЕЧЕРИНКУ. Ыш, ближайший друг Джейка, трусил между ними, подняв голову, демонстрируя зубастую улыбку. У самых дверей Джейк сунул руку в плетеную сумку, которую Сюзанна-Мио прихватила из Кальи Брин Стерджис, и достал две тарелки – рисы. Стукнул друг о друга, кивнул, услышав глухой звук, повернулся к отцу Каллагэну:

– Давай поглядим, что есть у тебя.

Каллагэн вытащил «ругер», который проделал с Джейком весь долгий путь, начавшийся в Калья Нью-Йорк, и теперь вернулся в этот город; жизнь – колесо, и мы все говорим: «Спасибо Тебе». Вскинул его, как дуэлянт, стволом к правой щеке. Коснулся нагрудного кармана, оттопыренного, с патронами и черепашкой.

Джейк кивнул.

– Как только войдем, остаемся рядом. Всегда рядом. Ыш – между нами. Входим на счет «три». И начав, не останавливаемся. Ни на мгновение.

– Ни на мгновение.

– Точно. Ты готов?

– Да. И пребудет любовь Божия с тобой, мальчик.

– И с тобой тоже, отец. Раз… два… три.

Джейк открыл дверь, и они вошли в сумрачный свет и сладкий, дразнящий запах жарящегося мяса.

2

Джейк шел навстречу смерти, в этом он нисколько не сомневался, помня две истины, которыми с ним поделился Роланд Дискейн, его настоящий отец. Одна: «Пятиминутные битвы рождают легенды, живущие тысячелетия». Вторая: «Тебе нет нужды умирать счастливым, когда придет твой день, но ты должен умереть со спокойной совестью, зная, что прожил жизнь от начала и до конца, и всегда служил ка».

Джейк взирал на обеденный зал «Дикси-Пиг» со спокойной совестью.

3

И с кристальной ясностью. Его восприятие окружающего мира до того обострилось, что он ощущал запах не только жарящегося мяса, но и розмарина, который в него втерли; слышал не только свое спокойное дыхание, но и шепот крови, поднимающейся по шее к мозгу, а потом сбегающей к сердцу.

Он также помнил слова Роланда о том, что даже самая короткая битва, от первого выстрела до падения последнего тела, кажется долгой для ее участников. Время обретает эластичность; растягиваясь, истончается до полного исчезновения. Джейк тогда кивал, будто ему все ясно, хотя не очень-то понимал, о чем речь.

Теперь понял.

Первой мелькнула мысль: их много… слишком, чересчур много. По первым прикидкам – под сотню, в большинстве те, кого отец Каллагэн называл «низшими людьми» (речь шла не только о мужчинах, но и женщинах, принципиального отличия Джейк тут не видел). Среди них встречались другие, статью пожиже, некоторые совсем худые, как клинки рапир, с землистым цветом лица, окруженные тусклой синей аурой, не иначе, вампиры.

Ыш держался рядом с Джейком, маленькая лисья мордочка напряглась, он тихонько поскуливал.

Пахло, конечно, жарящимся мясом, но не свининой.

4

«В любой момент, пока будет такая возможность, между нами должно быть десять футов, отец», – так наставлял его Джейк на тротуаре у «Дикси-Пиг», поэтому, когда они приближались к стойке метрдотеля, Каллагэн сдвинулся вправо на положенное расстояние.

Джейк также велел ему кричать во весь голос, как можно громче и дольше, и Каллагэн уже открыл рот, чтобы выполнить и этот приказ, когда вновь услышал голос Белизны, который произнес одно только слово, но больше и не требовалось.


Темная Башня — Стивен Кинг (скачать)

(ознакомительный фрагмент книги)

Полную версию можно купить и скачать тут — Литрес

Вафли по-шпионски — Екатерина Вильмонт

Вафли по-шпионскиБобров помог Марте, не назвавшись, не спросив ее имени.

Она при встрече не узнала его, а он не спешит напомнить ей о том случае. Однако судьба вновь и вновь сталкивает их и погружает в водоворот событий, в корне изменивших их жизнь.

… – Эй, мужик!

– Вы мне?

– Вот, глянь, это твоя баба?

Он протянул ему старенький мобильник.

Бобров страшно напрягся.

– Да, это моя жена. Что с ней?

– Да пока ничего…

– Что значит, пока?

– Разговор есть. Не на улице же нам разговаривать…

Бобров нутром чувствовал, что дело серьезное.

– Хорошо, пойдем в мою машину, поговорим.

– Годится!

Они вернулись на стоянку.

– Итак, я тебя слушаю!

– Ну, короче… заказали мне твою бабу!

– Что? – не поверил своим ушам Бобров.

– Заказали ее, говорю. Только мне не с руки… не мокрушник я, сроду мокрыми делами не занимался…

– Понятно. Хочешь денег?

– Именно! Правильно сечешь. Он мне десять тонн зеленью пообещал.

– Я, конечно, дам тебе денег, но какая у меня гарантия, что ты не просто разводишь меня, а? И кто тебе ее заказал? Кому могла помешать такая женщина? Похоже на разводку… Только ты не на того напал!

– Да вижу я, ты крутой. Слышь, а у тебя выпить есть?

– Очень надо?

– Очень!

– Тогда поехали, тут рядом есть бар…

– Нет, мне нельзя с тобой светиться. Ни к чему это.

И вот тут Бобров вдруг поверил, что все правда и этому типу действительно кто-то заказал его жену. Он вытащил из бумажника купюру в пятьсот евро.

– Вот, держи и рассказывай!

Что же это значит? Неужели конец всему? – с тоской подумал Бобров. – А как удивительно и счастливо начиналась наша история.

Обморок

В этот поздний час на подземной парковке супермаркета было практически пусто. Бобров подошел к своей машине, открыл багажник и сгрузил туда пакеты, захлопнул багажник и уже собрался сесть за руль, как вдруг увидел стоящую неподалеку «тойоту». Дверца водительского места была открыта, а за рулем сидела женщина, похоже, без сознания. Казалось, еще немного и она вывалится из машины. Он подбежал к ней. Привычная мысль «осторожно, это может быть подстава» мелькнула и тут же улетучилась. Кому тут надо тебя подставлять?

– Эй, послушайте, что с вами?

Женщина не отвечала, она действительно была без сознания. Он схватил ее руку, нащупал пульс. Пульс был неровный. Жива! Вызвать «скорую»? Пока еще они приедут! Сам справлюсь. Он закрыл дверцу, чтобы женщина не выпала, и побежал к своей машине, достал аптечку и вернулся. Женщина по-прежнему не подавала признаков жизни. Он поднес к ее носу ватку с нашатырем. Она дернулась и открыла глаза.

– Ой, кто вы? Что случилось?

Взгляд у нее был хоть и затуманенный, но осмысленный. Не похожа на наркоманку.

– Как вы себя чувствуете?

– А что случилось?

– Я не знаю, но вы, по-видимому, потеряли сознание.

– Я?

– Ну не я же! – рассердился вдруг Бобров. – Вам вызвать «скорую»? Вы беременны?

– Нет, точно нет. Странно, я сроду в обморок не падала.

– Вы очень бледная.

– Плевать. А вы откуда взялись?

– Из супермаркета. Просто увидел, что вы вот-вот вывалитесь из машины. – Бобров вытащил из кармана фляжку. – Вот, глотните!

– Это что?

– Виски.

– Я же за рулем.

– Куда вам за руль… Вам далеко?

– Не очень. Доберусь.

– Нет, за руль нельзя. Может, отвезти вас в больницу?

– Ох, нет, не нужно. Спасибо вам. Я посижу немножко и поеду.

– Нет. Я вас отвезу. А вы непременно глотните виски. Как лекарство. И подвиньтесь. Я сяду за руль.

Он говорил так уверенно, так властно, что женщина подчинилась.

– А ваша машина как же?

– Подождет.

Он стал выруливать со стоянки.

– Говорите адрес.

– Улица Бориса Галушкина. Знаете?

– Нет. Но у вас навигатор. Доедем. А вы пока попробуйте вздремнуть. Вас же явно клонит в сон.

– Это да… Спасибо.

Как странно, думал Бобров. Что это со мной? Я так расслабился в родном городе, что ожил практический изжитый первобытный инстинкт – помочь женщине? – улыбнулся он про себя. Удивительное дело! Он искоса взглянул на нее. Она и вправду задремала. Ей лет тридцать, определил он. Не красавица, отнюдь. Только волосы красивые. Похоже, натуральная блондинка. Обручального кольца нет. С полной уверенностью заявила, что не беременна. Значит, скорее всего, не замужем и любовника в последнее время тоже не наблюдалось. А впрочем, какое мне до нее дело? Довезу до дому и ладно. Повезло ей, что я поблизости оказался, а то могла бы выпасть из машины, ограбить ее могли бы запросто. И машину угнать… Стоп! Приехали, объяснил навигатор. Бобров тронул женщину за плечо.

– Просыпайтесь! Приехали!

– А! Да, спасибо вам огромное…

– Машину где оставляете?

– Вон там, я покажу.

Он заехал за угол, где была охраняемая стоянка.

Помог женщине вылезти.

– У вас есть пакеты?

– Да-да, спасибо, – лепетала она.

Он достал из багажника два объемистых пакета.

– Я доведу вас до подъезда. Сами сможете идти?

– Да-да, конечно. Мне уже лучше.

Он довел ее до подъезда.

– Может, до лифта вас довести?

– Нет-нет, спасибо, мне и вправду лучше. Но как же вы?

– Выйду на улицу и поймаю такси. Не проблема! А вы все-таки покажитесь врачу! Это не шутки! Всего доброго!

И он ушел.

 

Сакральная архитектура тела — Алена Мазур

Сакральная архитектура тела - Алена МазурБыть женственной и гармоничной возможно в любом возрасте. Книга содержит комплекс простых упражнений, которые не требуют специальной подготовки. Всего 5 минут практики в день помогут стать стройной, подтянутой и сохранить молодость на долгие годы.

Сакральная архитектура тела – это самый естественный и надежный путь к своему физическому, душевному и духовному здоровью. Методика САТ разработана женщинами для женщин. Как правильно стоять, сидеть, двигаться, чтобы не набирать вес и всю свою жизнь возрастать, а не стареть? Ответы в книге.

Что такое CAT?

Сакральная Архитектура Тела – это практика физического совершенствования, которая возвращает телу природную естественную подвижность, красоту и здоровье.

Многие думают, что слово «сакральный» имеет только божественную природу. Это не совсем так. В биологии термин Sacrum означает «крестец» – то есть крупную кость треугольной формы, которая соединяет тазовые кости, копчик и позвоночник. Для нас слово «сакральное» и означает «соединенное», так как человека мы рассматриваем не как «набор» органов, а как единое целое, где каждая часть соединена с другой вполне ощутимыми связями.

Сакральная Архитектура Тела учит женщину в любом возрасте быть по-настоящему женственной, живой, гармоничной, целостной, благодаря осознанному, правильному пониманию человеческой структуры и взаимосвязей внутри себя.

Сакральная Архитектура Тела – это опыт трансформации и удержания тела в новом, исправленном состоянии благодаря физическим упражнениям, дыхательным практикам и, в некотором роде, духовной работе.

Сакральная Архитектура Тела – это перепрограммирование восприятия реальности благодаря работе со своим телом и работе с сознанием через движение и дыхание. Это целая жизненная философия!

Вы удивитесь результатам от регулярных занятий CAT!

Если вы начнете заниматься CAT с периодичностью всего два раза в неделю по одному часу, то постепенно в вашей жизни начнут происходить ощутимые, качественные и необратимые изменения к лучшему. Вы приобретете навыки, которые со временем войдут в привычку и позволят получать истинное наслаждение от самого процесса трансформации вашего тела.

Омоложение. Можно ли остановить старость

Омоложение физическое и духовное основано на «замене» программы «старения» на программу «возрастание». Чтобы измениться физически, необходимо скорректировать свое внутреннее отношение к возрасту. Ведь молодость – это желание учиться, расти, постигать, быть любознательной, играть, сохранять в себе маленькую девочку.

Методика CAT позволяет нам оставаться молодой, привлекательной, здоровой и полной сил без диет, дорогостоящих косметических процедур и изнурительных тренировок.

С ее помощью мы просто учимся держать тело в естественном положении: правильно выставив скелет, мы получаем доступ к свободному дыханию, нормализуется циркуляция крови, повышается уровень энергии – наши тело и душа возрождаются, независимо от того, сколько нам лет!

Научившись выстраивать свое тело соответственно законам природы (правильно держать голову, ставить стопы, ощущать оси и т. д.), можно создавать гармонию внутри себя, которая трансформируется во внешнюю красоту в любом возрасте.

Главное – желание расти, развиваться физически и раскрывать в себе новые человеческие свойства – пока мы это делаем, мы не стареем, а возрастаем!

«Если человек перестает быть внимательным к себе, он ничего не знает о внутреннем содержании своего тела, о целительной силе дыхания, тогда старение, в конце концов, берет в плен – как изнутри, так и снаружи. Устаревание – нормальное явление для всего живого, но оно не должно привести к скрюченности и некрасивости, – уверена Натали Дроэн. – Женщина не должна стареть и истощаться, не управляя собой, без защиты здоровья физического и духовного. Иначе с годами повседневность совсем прижмет ее к земле, и старение уничтожит ее окончательно. А ведь женщина может постоянно возрождаться! И после 40 лет, и после 50, как и в мои 86 лет – может быть новый виток и расцвет!»

Коррекция массы тела, или почему мы толстеем?

Наше тело в пространстве стремится к устойчивости и балансу. Если неправильно стоит стопа или колени расположены не в осях (выходят внутрь или наружу), бедра или таз смещены в какую-либо сторону, – тогда наш организм начинает накапливать воду в тех местах, которые уравновешивают дисбаланс положения тела в пространстве, чтобы обеспечить необходимую устойчивость. Если мы сутулимся, например, то наши ребра начинают сдавливать внутренние органы, вследствие чего организм включает режим их защиты и накапливает воду в области живота, чтобы предохранить внутренние органы от сильной компрессии. Соответственно, если мы научимся правильно располагать свое тело в пространстве (стопы, колени, бедра, таз); будем контролировать положение спины, плеч, шеи и головы; приобретем здоровую привычку правильно сидеть, стоять, ходить, – у нашего организма исчезнет необходимость создавать защитный балласт из жидкости по всему телу, что и приведет постепенно к значительному снижению общей массы и лишнего объема в проблемных женских зонах.

Также в вопросе корректировки веса поможет и изучение своих свойств. Например, если вы человек, склонный к накоплению самой различной информации, привыкший держать в голове много фактов, цифр и прочее – ваш организм тоже вынужден накапливать в своих тканях большое количество жидкости, так как вода является своеобразным депо для хранения каких бы то ни было данных. В этом случае я посоветую вам «сливать» информацию на любые носители (электронные, бумажные) и хранить ее там, не держать лишнего в голове, что позволит со временем избавиться от лишней воды и, соответственно, массы и объемов тела. Не только накопление информации, но и склонность копить самые разные вещи (покупать, собирать, хранить в большом количестве), тоже может способствовать набору веса. Человек с таким свойством копит и внутри себя (жидкость, жировые отложения и др.) «на всякий случай». Один из интересных способов справиться с последствиями склонности к накопительству – это отдавать десятину или какую-то часть вещей/денег на благотворительность, причем анонимно. В этом случае идет замена свойства «жадность» на «щедрость» (см. главу «Свойства»).

Если проблемы с массой тела связаны с перееданием, то необходимо отследить, дефицит каких удовольствий от жизни мы заедаем (секс, семья, самореализация и многое другое). Чтобы справиться с нехваткой эмоций, ощущений и переживаний, которые мы путаем с чувством голода и пытаемся утопить в пирожных и булочках, необходимо начать составлять списки, где еще, кроме еды, мы можем получить удовольствие. Это может быть, например, горячая ароматическая ванна со свечами; интересное кино или книга; просто приятное общение с творческим человеком и т. д.

Не забывайте, что у полных людей чаще всего есть проблемы с поясницей (загиб позвоночника), что не только лишает свободы движения, но и делает проблематичным прохождение жизненно важной энергии, и это замкнутый круг, с которым помогут справиться методики CAT. Изучая свое тело, его строение, свои свойства, вы сможете ответить себе на вопрос, почему у вас лишний вес, и научиться наполнять тело не только едой.


Сакральная архитектура тела — Алена Мазур (скачать)

(ознакомительный фрагмент книги)

Полную версию можно купить и скачать тут — Литрес

Говори со мной как с тем, кого ты любишь — Нэнси Дрейфус

Говори со мной как с тем, кого ты любишь - Нэнси ДрейфусГлавное в отношениях – находить выход из конфликтов. Эта книга содержит 127 стоп-фраз, способных остановить любую ссору. А также разбор более 60 примеров конфликтных ситуаций из реальной практики семейного психотерапевта с 25-летним стажем.

Когда ссора заходит в тупик, а отношения трещат по швам от взаимных претензий, самое время обратиться к методике Нэнси Дрейфус. Автор этой книги предлагает почти магический инструмент по прекращению конфликтов между близкими людьми.

Предисловие

То, что вы держите в руках, – очень полезный, практичный, а иногда даже и магический инструмент, способный направить ваши отношения с любимым человеком в более доброжелательное русло в те моменты, когда вы ссоритесь, защищаете каждый сам себя или просто не слышите друг друга, и этот груз несчастий тянет вас вниз.

В основе книги лежит здравый смысл: неважно, каким образом выражается напряжение в ваших отношениях (готовы ли вы вцепиться друг другу в горло, придираетесь ли к мелочам, отмалчиваетесь или без конца мусолите набившую оскомину тему), проблему почти невозможно решить, если энергетика между вами и вашим партнером скорее неблагоприятная, чем благоприятная. Будучи семейным психотерапевтом, специализирующимся на отношениях между мужьями и женами, и к тому же с двадцатилетним стажем семейной жизни, я заметила, как люди используют или не используют слова, чтобы изменить сложившуюся ситуацию. Мы можем вновь и вновь упорно защищать свою точку зрения или оставаться кроткими, дабы сохранить мир, вновь и вновь, неважно, насколько мы убедительны или насколько сильны наш натиск или жалобные стенания, но непреодолимое желание установить контакт не пройдет, пока мы наконец не признаемся в этом желании. Выражаем мы это открыто или нет, но если нас долгое время не слышат, не замечают, – мы взрываемся. И поверьте мне, лишь очень немногие способны сохранять и поддерживать атмосферу взаимопонимания, если слышат или чувствуют угрозу.

Я написала эту книгу для пар (а в некоторой части для родителей и детей), чтобы дать им возможность трансформировать непродуктивные, жалкие или просто никудышные взаимоотношения в моменты взаимопонимания. Я хотела представить в этой книге набор для оказания первой помощи в ситуациях, когда нужно быстро собрать волю в кулак и восстановить близость в отношениях.

Я называю их Карточками на каждый день. Это откровенные, лишенные какой-либо защитной реакции послания, способные легко и непринужденно изменить курс зашедших в тупик взаимоотношений или взаимодействий. Эти послания работают потому, что один человек принимает моментальное решение повернуть напряженную ситуацию от содержания (родительские обязанности, деньги, секс, как-ты-умудрился-забыть-рецепт-у врача и т. д.) к окружению, в котором происходит это самое взаимодействие. В эти моменты каждый из вас показывает свое подлинное отношение к другому.

Чтобы более подробно объяснить принцип работы карточек, позвольте рассказать, как я пришла к мысли написать эту книгу. В моей многолетней практике были сотни пар и отдельных людей, работая с которыми я наблюдала, с какой потрясающей легкостью они сходят с нужных рельс в попытке создать и поддерживать атмосферу взаимопонимания. Снова и снова я наблюдала, как пары упускают то, что исследователь в области семейных отношений Джон Готтман называет «ставкой на взаимопонимание». Я консультировала женщин, которые не чувствовали себя и на миллиметр ближе к собственным мужьям даже после того, как они в деталях описывали этим своим мужьям, что их не устраивает в поведении последних. И я пришла к выводу, что важнейшим ключом к восстановлению утраченной связи является более глубокое осознание уязвимости другого человека. Так что теперь я советовала партнерам, переживающим не лучший период в своих отношениях, подняться на более высокий уровень внутренней чувствительности. А для этого рассказать друг другу о тех моментах, когда появляется чувство, что ваш партнер вас не замечает, не ценит или не уважает. Когда ставит себя выше вас, вторгается на вашу территорию, поучает, унижает или стыдит вас. Когда вы чувствуете себя никому не нужным или загнанным в угол. Или когда ваш партнер просто вас не слышит.

Обычно это помогало значительно разрядить обстановку, особенно если высказывались оба партнера и оба чувствовали себя услышанными. И все же я не могла не заметить, что это снятие напряжения не всегда приводило к теплому, нежному чувству эмоциональной близости. Пара могла почувствовать облегчение от того, что мир восстановлен, что они больше не сердятся друг на друга, что наконец-то их слова и эмоции имеют хоть какое-то значение для другого. Но не всегда это приводило к объятиям, неважно, физическим или эмоциональным. Партнеры могли получить высокие баллы за разрешение конфликта, но пойти дальше каждый своей дорогой, не почувствовав той особой близости, которая, как они надеялись, должна была появиться после их откровенного разговора.

И в то самое время, когда меня заворожили невообразимые прелести эмоциональной близости и я начала ощущать, что слов не всегда бывает достаточно, ко мне обратилась пара: муж был эмоционально раздавлен своей невероятно критичной женой. Одна из самых сложных пар в моей практике. Я могу назвать это только вмешательством каких-то высших сил или усмешкой Бога, но эта самая пара, появившаяся тогда в моем кабинете, казалось, была прислана актерским агентством, чтобы разыграть передо мной роли моих собственных родителей. И именно так, как это случалось бесчисленное количество раз в моем детстве, эта женщина была бесконечно жестокой в своей критике, направленной на мужа. А он все больше отмалчивался и оттого все больше отдалялся от жены в эмоциональном плане. Помню, как самодовольно ухмылялась жена, обвиняя мужа в «маразматическом» решении, принятом им в отношении их бизнеса. А я, пребывая в состоянии, которое на языке психиатрии называется «реакцией контрпереноса», почувствовала, что не могу вымолвить ни слова. Совсем как в детстве. Я никак не могла решить, в каком направлении должна продолжать работу с этой парой, и чувствовала себя некомпетентным психотерапевтом, что для меня совершенно необычно. Тогда в качестве крайней меры, а отнюдь не в качестве продуманного шага я написала на обрывке бумаги: «Поговори со мной так, будто ты меня любишь». И протянула листок практически безмолвному мужу, сказав: «Передайте ей это».

Мужчина так и сделал, и за какие-то секунды его жена смягчилась. А потом и вовсе поразила и меня, и его совершенно неожиданными словами: «Не очень-то я ласкова, правда? Ты заслуживаешь лучшего отношения». Муж тут же приосанился в своем кресле, став тем самым воплощением самоуважения, которым было пронизано послание, написанное на клочке бумаги. Он пока не улыбался ей в ответ, но когда посмотрел ей в глаза, впервые за все время в его взгляде не отразился страх. Спустя считаные минуты застарелая рознь между ними исчезла, и на глазах у всех начало проявляться понимание – настоящее, доброе и удивительно взаимное. Вскоре эти двое уже обсуждали решение, которое необходимо было принять в отношении одного из детей. Со стороны казалось, что они друг другу ровня и старые друзья.


Говори со мной как с тем, кого ты любишь — Нэнси Дрейфус (скачать)

(ознакомительный фрагмент книги)

Полную версию можно купить и скачать тут — Литрес

Казанова — Эндрю Д. Миллер

Казанова - Эндрю Д. МиллерФиналист Букера и обладатель премии Costa Эндрю Миллер представляет интеллектуальный портрет легендарного соблазнителя сердец.

История мучительного лондонского увлечения зрелого любовника, рассказываемая Казановой на склоне лет: куртуазные маневры и болезненные разочарования, жестокий фарс как норма жизни и строительные работы с целью переломить судьбу, и залитый потопом Лондон, ностальгически трансформирующийся в Северную Венецию. И конечно, женщины.

Часть первая

* * *

Дверь отворилась, и свет хлынул из коридора в комнату, омыв ее своими лучами. Слуга отпер ставни, распахнул их, остановился, потер руки и поглядел на заснеженные крыши Дукса. Старик, сидевший позади него в кресле, с собакой у ног, перестал всхлипывать и бормотать и чихнул от дневного света.

– К вам пришли, mein Herr. Посетительница, – произнес слуга, отворачиваясь от окна и разглядывая старика так, как будто это была фигура на одном из огромных гобеленов графа Вальдштейна, висевших в анфиладе нижних залов. Казалось, что этот человек был соткан из тонких, ветхих нитей, и никто не удивился бы, увидев сквозь его грудь спинку кресла.

– Посетительница?

– Дама, mein Herr. Sehr schön.

Так как граф был в отъезде, а дворецкий Фельдкирхнер не стесняясь называл старика полоумным, развалиной или даже похлеще, слуга осмелел. Он подмигнул, послал воздушный поцелуй и выскользнул из комнаты, пока старик, сражаясь с одеялами, с трудом встал на ноги и начал преследовать его, размахивая кулаками, как взбешенная улитка своими рожками.

– Якобинец! Говночист! Твой хозяин об этом еще услышит, воришка подзаборный! Ты что, забыл зажечь огонь? Хочешь заморозить меня до смерти? Чума тебе в нос!

Но ругаться не имело смысла. Он кричал по-итальянски, а точнее говоря, по-венециански, и эти варвары его не понимали. Старик в тысячный раз подумал, что ему стоило бы выучить несколько отборных выражений по-немецки и по-чешски, на языках, проникающих прямо в печень, подобно хорошему толедскому кинжалу. Тогда, возможно, его начали бы немного уважать, хотя время для таких чудес и революционных перемен, конечно, было давно упущено.

Он покачал головой и, шаркая, приблизился к окну. Из дюжины труб вился дым, а снег, переставший падать ночью, вновь повалил с неба и скрыл тонкую вязь птичьих следов на подоконнике. Рыночную площадь устилали снежные хлопья. В сравнении с важно гулявшими белыми гусями они казались тускло-серыми. Рядом виднелись и красные пятна пролитой крови.

Сегодня был день рыночной торговли и, очевидно, какой-то праздник, потому что на площади собрались бродячие актеры со своими куклами из костей и проволоки. А вот и их старый мул, исправно довезший труппу из Олмуца до Хубертусбурга. В такие дни старик, опираясь на палку, спускался вниз посмотреть на их представления. Актеры относились к нему тепло и душевно и уже несколько раз играли в его честь марионеточную комедию дель арте с Доктором, Бригеллой, Арлекином и, конечно, его любимцем, капитаном Спавентой, не носившим рубашек, потому что волосы на его груди то и дело вставали дыбом от гнева. Старик смеялся над капитаном, но частенько и плакал над его злоключениями глупыми, густыми, как янтарь, слезами. Остановить их ему никак не удавалось.

Вот где он должен встретить свой последний день! В богемском проходном дворе, на перекрестке всех ветров. Правда, весной и летом выдавались дни, когда с юго-запада налетал бриз и он полдня ощущал вкус иного мира – увитых цветами балконов и колоннад с пурпурными тенями. Казалось, что в эти часы можно было прожить всю жизнь в объятиях какой-нибудь красотки, вбирая в себя запах ее волос и нежное дыхание, согревающее его волосатую грудь.

Нет. Сейчас незачем думать о женщинах, хотя они по-прежнему снились ему, а когда он просыпался, то чувствовал под простыней набухшую плоть. Уж лучше ночи, когда сон был простым провалом сознания, репетицией смерти, от которой он больше не прятался. Некогда утешавшие видения теперь только терзали его.

Он нашел на столе среди хлама остатки крутого яйца. Осмотрел его, выковырял кусок холодного белка, быстро проглотил половину и скормил другую своей фокстерьерше Финетт, потрепав ее за уши. Потом медленно наклонился и поцеловал бархатистую собачью шерсть с короткими кудрями.

– Разве эта ящерица не сказала, что к нам пришла гостья?

Собака поглядела на него не бессмысленно, а как-будто понимая, что может ответить ему лишь посапыванием, взмахом хвоста и тревожным рычанием. Старик пожал плечами. Он никого не ждал, но посетители по-прежнему являлись к нему. Он не разбирал имен, не запоминал их, но был рад, потому что они приносили подарки – вино, сыр маскарпоне, а порой и обожаемых им лангустов, из которых кухарка варила суп. Гости садились, любезно слушали его рассказы и кивали головой, побуждая к безрассудной откровенности, хотя он просто не представлял себе, о ком можно откровенничать, кто из его знакомых еще жив и покраснел бы от этих воспоминаний. Ему вдруг взбрело в голову надеть хороший камзол: у него остались один-два, не расползшихся от сырости и не съеденных молью. Он посмотрел на бумаги: из-за них его комната походила на кабинет неряшливого, полусумасшедшего чиновника. Давно пора их выбросить, а то ведь от слуг никогда не дождешься. Старик вытер нос рукавом и почувствовал благодарность за то, что по-прежнему способен мыслить и считать себя гражданином мира, хотя это сознание было очень зыбким. Подобрал лежавшие рядом бумаги, привел их в порядок и покосился на заголовок на первой странице:

ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ ГЕКСАЭДРА,

ПРОДЕМОНСТРИРОВАННОЕ

ПО ВСЕМ ПРАВИЛАМ ГЕОМЕТРИИ

В УНИВЕРСИТЕТАХ И АКАДЕМИЯХ ЕВРОПЫ.

Под ним, на месте обещанной рукописи, значился список его вещей, пропавших при переезде в это сорочье гнездо, где он стал библиотекарем замка. А ниже – дюжина страниц с объяснениями, как при точном сочетании риска и арифметических правил можно выиграть в лотерею в Риме, Женеве или где-нибудь еще. Однако он никогда не пользовался предписаниями и не мог похвалиться крупными выигрышами.

Старик взял в руки кипу бумаг, словно белье для стирки, но вместо того чтобы убрать их в ящик или швырнуть под кровать, если там еще осталось место, прижал старые листы к груди и бросил их в остывший пепел. Потом зажег спичку и поднес ее к камину.

ПЫХ!

С какой жадностью разгорелся и набросился на них огонь! Синие и оранжевые губы поглощали чернила, мякоть бумаги, прекрасную линию тонких строк, нежные обращения по-французски и по-итальянски: «Unico Mio Vero Amico», черный и красный сургуч. Он не без испуга понаблюдал с минуту и направился за новым топливом – любовными письмами; документами, написанными по-латыни; просьбами помочь деньгами, встретиться, выхлопотать какое-то место; всевозможные счета, особенно много их было – сотни, тысячи! – от портных и виноторговцев. Все в огонь, и пусть жаркий дым взовьется из трубы в железные небеса Богемии! Старик обшарил буфеты, сундуки с отпечатками пальцев Вальдштейнов, карманы камзолов, которые не носил месяцами, а то и годами. Сливовые глаза Финетт блестели от света, и она покорно следовала за хозяином, словно завороженная пробудившейся в нем энергией. Вскоре комната согрелась, а он по-прежнему откапывал новые материалы для горящего камина. Рукопись под названием «Delle Passioni», замасленный и пожелтевший экземпляр готенбургской газеты. Старый паспорт в Каталонию – bon pour quinze jours, – 1768. Вспомни Нину Бергонци, сказал он себе. Ее мать одновременно приходилась ей сестрой.

Почему он не сделал этого раньше, много лет назад? Старик чувствовал себя как воздухоплаватели, сбрасывавшие сумки с песком, чтобы их шары, их воздушные гондолы вновь смогли парить в небе. Он и сам некогда собирался перелететь через Альпы в Триест, а затем в Венецию. Думал о том, как проберется сквозь густой туман над венецианским заливом и будет расшвыривать сверху лепестки роз или засохшее собачье дерьмо. Мысль эта кружила ему голову в течение месяца. Но в ту пору дули северные ветры и все крали у всех, и план не осуществился, подобно многим другим.

В огне сгорела дюжина стихотворных страниц, первая и единственная глава его великой «Истории Республики». Письма от Генриэтты, письма от Манон Балетти, либретто, предназначенное для композитора «Дона Жуана», но так ему и не отправленное. Криптограммы, воспоминания, дневники с записями снов и фантазий. Бумаги из прачечной. Рецепты фаршированных перцев и заливной свиной ноги. Ни конца, ни края! Его жизнь превратилась в бумагу, а сейчас он превратил бумагу в воздух, в шелковую, черную золу. И когда он решил, что жечь уже нечего, кроме старой газеты и мягкой, элегантной банкноты, денег столь же мертвых, как и отпечатанный на них король или император, то нашел засунутую в носки сапог для верховой езды – подарка нимфоманки герцогини Шартрской за излечение ее от прыщей – еще одну пачку писем, семь или восемь штук, перевязанных лентой ржавого цвета. Старик было собрался их испепелить, но необъяснимая тревога заставила его помедлить и поднести письма к носу, верному органу, одному из немногих, не изменивших ему. Он принюхался, чихнул, раздул ноздри и уловил сквозь въевшийся запах старой, изношенной кожи аромат летнего жасмина, столь тонкий и нежный, что после очередного чиха – да и чиха ли? – после следующей ингаляции страсти тот исчез, будто лицо в облаке табачного дыма.


Казанова — Эндрю Д. Миллер (скачать)

(ознакомительный фрагмент книги)

Полную версию можно купить и скачать тут — Литрес