Мы живые — Айн Рэнд

Мы живые - Айн РэндКнига была опубликована в 1936 году в США и сразу же разошлась тиражом в три миллиона экземпляров. В ней писательница публично выступает против коммунизма, раскрывает его неприглядную суть и то, как он меняет личности людей. Она отмечает, что произведение отчасти автобиографично, прежде всего, в интеллектуальном смысле.

Центральная тема романа – борьба личности против государственной тирании. Трое молодых людей пытаются достичь своих целей в послереволюционной России. Лео – представитель аристократии, Андрей – идейный коммунист, сотрудник ГПУ, Кира – молодая девушка, стремящаяся к независимости. Лео не выдерживает пролетарского давление и предает себя, своих близких. Андрей же, напротив, отказывается от своих идеалов, чтобы помочь возлюбленной.

Характеристики книги

Дата написания: 1959
Название: Мы живые
Автор: Айн Рэнд
Объем: 590 стр.
ISBN: 978-5-9614-2119-9
Переводчик: Д. В. Костыгин, С. А. Костыгина
Правообладатель: Альпина Диджитал



Рецензия на книгу «Мы живые»

Пожалуй – самая «живая» из книг. Хронологически – первая серьёзная её вещь. Вразумительный объём – то ли маленький роман, то ли большая повесть.

Персонажи — не лишены некоторой плакатности, но в умеренных дозах, в целом – вполне представляемы. Событийный фон – достаточно интересен.

Место действия – Россия, Петроград. Время – 20е годы. Описывается жизнь «лишенцев» бывших буржуев, которых революция лишила всего, и они находятся в процессе мучительного встраивания в новый и враждебный для них мир. Тема эта, к слову, в русскоязычной литературе отражена весьма вскользь. Судьба дворян-буржуев обычно прослеживается до окончания Гражданской Войны, иногда несколько более, если в финале с ними случилась эмиграция. Или – уже NN лет спустя, когда бывшие и не сплывшие господа уже успешно перековались в совслужащих и тому подобное. Сам же период трансформации обычно оставался в тени. Тут же все радости того времени «чистки» , «уплотнения» и прочее представлены во всей красе.

Также – злостные нэпмановские махинации, проводимые под «крышей» высокопоставленных партийных чиновников, подковёрная политическая борьба и лютый любовный треугольник с главной героиней на острие. Есть доставляющие диалоги. Порой сопоставимо с некоторыми вещами Алексея Толстого. Конец, к сожалению, совершенно не хэппи. А жаль, памятуя о судьбе самого автора, очень хотелось, чтобы Главная Героиня вырвалась, наконец, из этого ада на воздух. Но в целом – хорошо.

Дидактики совсем немного, стократных повторов одного и того же не замечено, сюжет достаточно динамичный.

Читать – скорее рекомендую, чем нет. Как минимум – не успеет надоесть по причине приемлемых размеров. И вообще, вещь от многих других – наособицу.

Глава I

В Петрограде воняло карболкой.

Розово-серое знамя, которое было когда-то красным, развевалось в переплетении стальных перекладин. Высоченные балки поддерживали крышу из стеклянных панелей, серых, словно сталь, от многолетней пыли и ветра. Некоторые панели были разбиты, пронзенные давно забытыми выстрелами, острые края торчали на фоне такого же серого, как и стекло, неба. Под знаменем болталась бахрома паутины; под паутиной – огромные железнодорожные часы без стрелок с черными цифрами на пожелтевшем циферблате. Под часами толпа бескровных лиц и засаленных тулупов ждала поезд.

Кира Аргунова возвращалась в Петербург на подножке товарного вагона. Ее стройные ноги были загорелыми; в своем голубом выцветшем костюме она стояла прямо, неподвижно, с гордым безразличием пассажира роскошного океанского лайнера. Старый кусок шотландского шелка был замотан вокруг ее шеи. Короткие взъерошенные волосы выбивались из-под вязаной шапочки с ярко-желтой кисточкой. У Киры был спокойный рот и слегка расширенные глаза с вызывающим, восхищенным, торжествующим и выжидающим взглядом воина, который входит в незнакомый город и не совсем уверен, входит ли он как завоеватель или как пленник.

Вагон за спиной Киры был забит людьми и узлами. Вещи были завязаны в простыни, забиты в мешки из-под муки, прикрыты газетами. Люди кутались в истрепанные накидки и шали. Бесформенные узлы служили им постелями. Пыль вычерчивала морщины на иссушенной, потрескавшейся коже лиц, давно уже утративших всякое выражение.

Медленно, устало поезд приблизился к остановке, последней за долгий путь через разоренные просторы России. На трехдневный переезд из Крыма в Петроград ушло три недели.

В 1922 году работа железных дорог, так же, как и всего остального, все еще не была налажена. Гражданская война подошла к концу. Последние следы Белой армии были уничтожены. Но в то время как Красная власть взнуздывала страну, сеть стальных рельсов и телеграфных столбов все еще безвольно висела, ускользая от ее железной хватки.

Не было расписаний, не было справочных. Никто не знал, когда может прибыть или отправиться поезд. Неопределенные слухи, что он прибывает, собирали толпы встревоженных пассажиров на каждой станции. Они ждали часами, днями, боясь отлучиться с вокзала, где поезд мог появиться через минуту, а мог и через неделю. Заваленные мусором полы в залах ожидания воняли человеческими телами. Люди кидали узлы на пол, а свои тела прямо на узлы и спали. Они терпеливо жевали засохшие корки хлеба и семечки, не снимая одежду неделями. Когда наконец, фыркая и тяжело вздыхая, поезд подкатывал к перрону, люди бросались на приступ, вооруженные лишь кулаками, ногами и свирепым отчаянием. Они намертво прилипали к ступенькам, к буферам, к крыше. Они теряли багаж и детей; без звонка или объявления поезд внезапно трогался, унося с собой тех, кому посчастливилось зацепиться.

Кира Аргунова начинала свой путь не в товарном вагоне. Вначале у нее было отдельное место – маленький стол у окна пассажирского вагона 3-го класса; этот стол был центром купе, а Кира – центром внимания пассажиров.

Молодой совслужащий восхищался линией, которую силуэт ее тела вычерчивал на освещенном квадрате разбитого окна.

Рыхлая дама в меховой шубе негодовала, потому что вызывающая поза девушки чем-то напоминала танцовщицу кабаре, пристроившуюся на столике среди бокалов шампанского, но у этой «танцовщицы» лицо было исполнено такого строгого и надменного спокойствия, что женщина даже усомнилась: а может, все-таки не столик кабаре, а пьедестал?.. На протяжении многих верст соседи по купе всматривались в поля и луга России, мелькавшие словно фон для гордого профиля с копной каштановых волос, отброшенных с высокого лба ветром, который свистел снаружи в телеграфных проводах.

Из-за недостатка свободного места ноги Киры покоились на коленях ее отца. Александр Дмитриевич Аргунов устало сгорбился в своем углу, сложив ладони на животе; его красные, опухшие глаза были наполовину прикрыты дрожащими веками, время от времени он со вздохом вздрагивал, обнаружив, что дремлет с открытым ртом. Он кутался в залатанную накидку цвета хаки, на нем были высокие крестьянские сапоги со стоптанными каблуками и рубашка из мешковины. На спине все еще можно было прочитать: «Украинский картофель». Это не было сознательной маскировкой, просто другой рубашки у Александра Дмитриевича не осталось. И он ужасно беспокоился, как бы кто не заметил, что оправа его пенсне из чистого золота.

Прижатая к его локтю, Галина Петровна, его жена, старалась держать спину прямо, а книгу высоко у кончика носа. Она сохранила книгу, но потеряла все свои заколки в борьбе за место в поезде, когда ее усилиями семье все же удалось протиснуться в вагон. Она старалась, чтобы соседи не заметили, что книга на французском.

Время от времени она осторожно касалась ногой под сиденьем самого драгоценного узла, чтобы убедиться, что он все еще на месте, закутанный крест-накрест в расшитую скатерть. Этот узел хранил последние остатки ее кружевного нижнего белья ручной работы, купленного в Вене перед войной, и столовое серебро с инициалами семьи Аргуновых. Она ужасно негодовала, потому что не могла помешать тому, что узел служил подушкой солдату, спавшему под скамейкой, – его сапоги торчали в проходе.

Лидии, старшей дочери Аргуновых, приходилось ютиться в проходе сразу за сапогами, на одном из узлов; но всем своим видом она давала понять каждому пассажиру в вагоне, что она не привыкла к такому виду передвижения. Лидия не старалась скрыть внешние признаки социального превосходства, из которых с гордостью выставляла три: жабо из запятнанных, но вышитых золотом кружев на истрепанном бархатном костюме, пару тщательно заштопанных шелковых перчаток и флакон одеколона. Она извлекала флакон через определенные промежутки времени, чтобы растереть несколько капель по своим заботливо ухоженным рукам, и быстро прятала его, отмечая страдальческий взгляд матери, искоса брошенный поверх французской книги.


 Мы живые — Айн Рэнд (скачать)

(ознакомительный фрагмент книги)

Полную версию можно читать или скачать тут — Литрес


Другие интересные материалы:

Самая полная книга-тренажер для развития мозга! Новые тренинги для ума — А... Перед вами – новая книга Антона Могучего, широко известного своими тренажерами для мозга, составленными на основе методик Келли и Шульте. В своей ново...
Начни. Врежь страху по лицу, перестань быть «нормальным» и займись чем-то стоящи... Если вы давно хотели изменить свою жизнь, вырваться из привычного, надоевшего круга, но не могли решиться на активные действия, эта книга для вас. Про...
От хорошего к великому — Джим Коллинз Как превратить среднюю (читай - хорошую) компанию в великую? На этот вопрос отвечает бестселлер "От хорошего к великому". В нем Джим Коллинз пишет ...