Никомахова этика — Аристотель

Никомахова этика - АристотельАристотель утверждает, что предметом его этики является счастье, которое он определяет как «деятельность души в полноте добродетели». Добродетель, таким образом, становится средством достижения счастья. Значительное место трактата посвящено дружбе (Кн.8-10).

Книга 1

В самом деле, для одних счастье – это нечто наглядное и очевидное, скажем, удовольствие, богатство или почёт – у разных людей разное, а часто [даже] для одного человека счастье – то одно, то другое, ведь, заболев, [люди видят счастье] в здоровье, впав в нужду – в богатстве, а зная за собой невежество (αγνοια), восхищаются теми, кто рассуждает о чём – нибудь великом и превышающем их [понимание].

Некоторые думали, что помимо этих многочисленных благ есть и некое другое – благо само по себе, служащее для всех этих благ причиной, благодаря которой они суть блага.

Обсуждать все мнения (δοχαι), вероятно, бесполезно, достаточно обсудить наиболее распространённые или же такие, которые, как кажется, имеют известные основания (λογον). Мы не должны упускать из виду, что рассуждения, отправляющиеся от начал и приводящие к началам, различны. Платон тоже правильно задавался этим вопросом и спрашивал, от начал или к началам [идёт] путь [рассуждений] – как на стадионе, бегут или от атлетов до меты, или наоборот. Начинать, конечно, надо с известного, а оно бывает двух видов: Известное нам и известное безотносительно (ηαπλος). Так что нам, вероятно, следует всё – таки начинать с известного нам. Вот почему, чтобы сделаться достойным слушателём [рассуждений] о прекрасном и правосудном и вообще о предметах государственной науки, нужно быть уже хорошо воспитанным в нравственном смысле. В самом деле, начало [здесь] – это то, что [дано] (το ηοτι), и, если это достаточно очевидно, не будет надобности ещё и в «почему» (το διοτι). Такой, [воспитанный, человек] или имеет начала, или легко может их приобрести. А тот, кому не дано ни того, ни другого, пусть послушает Гесиода:

Тот наилучший над всеми, кто всякое дело способен.

Сам обсудить и заранее предвидеть, что выйдет из дела.

Чести достоин и тот, кто хорошим советам внимает.

Кто же не смыслит и сам ничего и чужого совета

В толк не берёт – человек пустой и негодный.

  1. Продолжим рассуждение с того места, где мы отошли в сторону. Видимо, не безосновательно благо и счастье представляют себе, исходя из [собственного] образа жизни. Соответственно большинство, то есть люди весьма грубые (πηορτικοτατοι), [разумеют под благом и счастьем] удовольствие, и потому для них желанна жизнь, полная наслаждений. Существует ведь три основных [образа жизни]: Во – первых, только что упомянутый, во – вторых, государственный и, в – третьих, созерцательный.

И вот большинство, сознательно избирая скотский образ жизни, полностью обнаруживают свою низменность, однако находят оправдание в том, что страсти многих могущественных людей похожи на страсти Сарданапалла.

Люди достойные и деятельные (πρακτικοι) [понимают под благом и счастьем] почёт, а цель государственного образа жизни почти это и есть. Но и такое кажется слишком поверхностным в сравнении с искомым [благом]. Действительно, считается, что почёт больше зависит от тех, кто его оказывает, нежели от того, кому его оказывают, а в благе мы угадываем нечто внутренне присущее и неотчуждаемое. Кроме того, к почёту стремятся, наверное, для того, чтобы удостовериться в собственной добродетели. Поэтому добиваются почёта у людей рассудительных и знакомых и [притом почёта] за добродетель. Ясно, стало быть, что по крайней мере для таких добродетель лучше почёта. Вероятно, её даже скорее можно представить себе целью государственного образа жизни. Но оказывается, и она не вполне совпадает с этой целью. В самом деле, обладать добродетелью можно, как кажется, и во время сна или всю жизнь бездействуя, а, кроме того, обладая ею, можно пережить беды и величайшие несчастья. Но того, кто так живёт, пожалуй, не назовёшь счастливцем, разве только отстаивая положение [своего учения]. Но довольно об этом. Об этом ведь достаточно было сказано в сочинениях для широкого круга.

Третий образ жизни – созерцательный. Мы рассмотрим его впоследствии. [Жизнь] стяжателя как бы подневольная, и богатство – это, конечно, не искомое благо, ибо оно полезно, то есть существует ради чего – то другого. Потому – то названные ранее [удовольствие и почёт] скорее можно представить себе целями, ибо они желанны сами по себе. Но оказывается, и они не цели, хотя в пользу того, [что они цели], приведено много доводов. Итак, оставим это.

  1. Лучше всё – таки рассмотреть [благо] как общее [понятие] (το καληολου) и задаться вопросом, в каком смысле о нём говорят, хотя именно такое изыскание вызывает неловкость, потому что идеи (τα ειδε) ввели близкие [нам] люди (πηιλοι ανδρς). И всё – таки, наверное, лучше – во всяком случае, это [наш] долг – ради спасения истины отказаться даже от дорогого и близкого, особенно если мы философы. Ведь хотя и то и другое дорого, долг благочестия – истину чтить выше.

Основатели этого учения (δοχα) не создали идей (ιδεαι), внутри которых определялось бы первичное и вторичное; именно поэтому не создали они идею чисел. Что же касается блага, то оно определяется [в категориях] сути, качества и отношения, а между тем [существующее] само по себе (το κατη ηαυτο), то есть сущность (ουσια), по природе первичнее отношения – последнее походит на отросток, на вторичное свойство сущего (του οντος), а значит, общая идея для [всего] этого невозможна.

И вот если «благо» имеет столько же значений, сколько «бытие» (το ον) (так, в категории сути благо определяется, например, как бог и ум, в категории качества, например, – как добродетель, в категории количества – как мера (το μετριον), в категории отношения – как полезное, в категории времени – как своевременность (καιρος), в категории пространства – как удобное положение и так далее), то ясно, что «благо» не может быть чем – то всеобъемлюще общим и единым. Ведь тогда оно определялось бы не во всех категориях, а только в одной.

Далее, поскольку для [всего], что объединяется одной идеей, существует одна наука, то и для всех благ существовала бы тогда какая – то одна наука. В действительности же наук много, даже [для благ, подпадающих] под одну категорию. Так, например, благо с точки зрения своевременности, если речь идёт о войне, определяется военачалием, а если речь идёт о болезни – врачеванием; или благо с точки зрения меры для питания [определяется] врачеванием, а для телесных нагрузок – гимнастикой.

Может возникнуть вопрос: Что же всё – таки хотят сказать, [добавляя] «само – по – себе» (αυτοεκαστον) к отдельному [понятию], коль скоро «человек сам по себе» (αυτο – αντηροπος) и «человек» – одно и то же понятие, а именно [понятие] «человек». В самом деле, в той мере, в какой речь идёт о человеке, [«человек» и «сам по себе человек»] не различаются между собой, а если так, то [благо само по себе и частное благо] тоже не отличаются именно как блага. К тому же [благо само по себе] не будет благом в большей степени, [чем частное благо], даже оттого, что оно вечное, раз уж долговечный белый предмет не белее недолговечного.

Никомахова этика — Аристотель (скачать)


Другие интересные материалы:

Теория ограничений Голдратта. Системный подход к непрерывному совершенствованию ... Теория ограничений (TOC, Theory of constraints) – популярная концепция менеджмента, разработанная в 1980-х гг. доктором Элией Голдраттом. Она предлага...
Апокрифический Трансерфинг 2 — Вадим Зеланд... Новая реальность уже совсем не такая, как прежде, и правила выживания в ней уже не те. Цивилизация сделала крутой разворот от натуральной природы чело...
Былое величие Америки — Дональд Трамп Самая известная фраза Дональда Трампа – «Вы уволены!». Эпатажный, харизматичный, неудержимый миллиардер всерьез собрался стать политическим лидером ве...